Сонет I


Существ Всесильных молит всяк и ждет
Во дар бессмертья розе красоты;
Но спелое со временем гниет.
Потомок, будь готов запомнить ты:
Влюбленные во свет своих зениц,
Пестующие страсть самосожженьем,
Голодные во щедрости житниц
Враги себе, себя гноят мученьем.
И свежесть мира, света украшенье,
Весны постылой вестник лишь один,
Коль в коконе оставит вдохновенье,
То циником пробудет до седин.
Несчастье Мира, иль иначе милуй,
Плоды Вселенной жрет в своей могиле.


Сонет II


Лишь сорок зим заснежат белым брови,
А свежесть борозды морщин изранят,
Краса, спесивое бурленье юной крови,
Как мертвый куст, уж вновь цвеcти не станет.
И когда спросят где краса ютится,
И где богатства похотливых дней,
Коль скажешь то в глазах твоих таится,
Нельзя никак себе польстить пошлей.
Насколько лесть полезна красоте?
Ведь так легко ответить не таясь:
"Пусть юность ей владеет в полноте;
Мой вышел срок: уж старость занялась."
Но старости рубить сплеча претит:
Кровь холодна у ней, ей снится что кипит!


Сонет III


Глянь в зеркало и молви отраженью:
"Себя менять пришла уже пора."
Кто не спешит в дорогу к обновленью,
Тот мчится по дороге во вчера.
Безухий плод у девы на сносях
Уж злостью, глупый, пышет к узам брака,
Могильным камнем встанет на костях
Потомства, невосставшего из мрака.
Он зеркало той девы; в нем она
Пытается узреть свой юный лик,
Нетерпеливой жадности полна
Явить красу былую хоть на миг.
Коль жить ему, не миновать забвенья,
И помянут едва ль при погребеньи.



Сонет IV


Влюбленность бескорыстная, в чем толк
Себя губить, красы наследник кровный?
Тебя лишь боги отпускают в долг
Сердцам, не испытавшим жар любовный.
Ты почему, о скряга, извратил
Дары богов, что должен был посеять?
Зачем, ростовщик щедрый, погубил
То, что хранить был должен и лелеять?
Ведя торговлю лишь с самим собой,
Себя ты безысходно обманул:
На вечный уж пора идти покой,
А долг свой старый так и не вернул.
С красой нетронутой тебя бы схоронить,
Она ж, растрата, здесь тебя казнить.


Сонет VII


Глянь как с Востока благородный луч
Под веком солнца светом землю жжет,
И служит тем, кто мудр и могуч,
И дань явленью мира отдает.
Вот горную вершину покоряет,
Полжизни пройдено, а он все так же млад.
И смертные боготворя внимают
Его шагам, что золотом горят.
Когда с зенита, все утратив силы,
Уж стар и слаб, плетется он к земле,
Отведен взгляд тот, что мерцал уныло
Любовной тенью на его челе.
Так ты, спешащий к середине лет,
Забудь о смертных, коль потомства нет.


Сонет VIII


О почему на грусть тебя наводят
Музыки страстной радостные звуки?
Влюбленные друг с друга глаз не сводят,
А не постылости нежданной терпят муки.
И коль тебе святые консонансы
Гармонии любовной не по нраву,
Лишь душу тронут редкие нюансы
Той мессы, что двоим слыхать по праву.
Отметь струну - то будет за отца,
Другая за младенца пусть играет,
А третья - мать; Их песнь пусть без конца
Тебе одно и то же повторяет.
Быть может песню эту ты усвоишь:
"Один, как перст, ты ничего не стоишь."



Сонет XXVII


Работой утомлен, иду к постели
Немедля, чтобы членам отдых дать.
Но только я забудусь еле-еле,
Уж пробудилась мысль моя опять.
Мои все думы у твоих границ
Паломники любви и страстных слов,
Все векам не дают прикрыть зениц
Во тьме глухой, привычной для слепцов.
Не исчезай, виденье чистоты!
Тебя желанней нет, иль ты не знаешь:
Как перл горишь на фоне темноты
И светом жизнь от смерти ограждаешь.
Нам жизнь, увы, покоя не сулит:
Днем - тело, ночью - мысль моя не спит.



Сонет XC


Коль ненавидеть, ненавидь теперь.
Коль я уже под мира каблуком,
Уйди и победителю доверь
Судьбу свою и чувства целиком.
Коль насквозь сердце острием продето,
Уж по второму разу не убить.
Пусть ночь не даст дождливому рассвету
По чьей-то воле дважды кровь пролить.
Коль бросишь ты меня, не завершай
Чреды несчастий, сотворивших зло.
Исчезни первой, дай увидеть край
Отчаянья, что жизнью принесло.
Любые беды будут мне терпимы
В сравнение с потерею любимой.

Страницы: (1) : 1

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Но если
кроме нас двоих здесь и жили какие-то постояльцы -- надо полагать, существа
это были страшно робкие и забитые. Видеть мы их не видели, слышать не
слышали и никакого их присутствия не ощущали. Разве только порядок ключей на
доске у портье менялся день ото дня. Видимо, даже по коридорам они
передвигались бледными тенями, затаив дыхание и прижимаясь к стенам. Лишь
изредка тишину в здании нарушало громыхание старого лифта; но лифт замирал
-- и тишина наваливалась еще тяжелее, чем прежде...
Совершенно мистическое заведение.
При взгляде на него мне всегда казалось, будто передо мной -- ошибка
мировой эволюции. Жертва зашедших в тупик генетических трансформаций.
Уродливая рептилия, чей биологический вид долго мутировал в ошибочном
направлении -- слишком долго, чтобы теперь меняться обратно. В результате же
все особи этой ветви повымирали, лишь одна осталась в живых -- и
громоздилась теперь, сиротливая и неприкаянная, в угрюмых сумерках нового
мира. Жестокого мира, где даже Время отреклось от нее. И обвинять в этом
некого. Нет виноватых -- и совершенно нечем помочь. Потому что с самого
начала не надо было устраивать здесь отель. С этого, самого главного промаха
все и пошло вкривь да вкось. Как сорочка, которую застегнули не на ту
пуговицу, и она совсем немного перекосилась. Любые попытки исправить этот
маленький перекос приводят к такому же легкому, почти элегантному беспорядку
еще где-нибудь. И так, понемногу, вся сорочка оказывается перекошенной, с
какой стороны ни смотри... Бывает на свете такая особая перекошенность. Если
часто смотреть на нее, голова привыкает непроизвольно клониться вбок. Вроде
никаких неудобств: наклон очень слабый, всего в несколько градусов. Легкий,
естественный наклон головы. Привыкнешь -- и можно вполне уютно жить на
свете. Если, конечно, не обращать внимания на то, что весь остальной мир
воспринимается под наклоном....

Харуки Мураками (Haruki Murakami)
«Дэнс, дэнс, дэнс»

Биография

Произведения

Музей

Статьи

Сочинения

Галерея

Цитаты

Краткие содержания

Ваши заявки