Шакал, обреченный на прозябание в зарослях сорной травы среди развалин Вавилона, представляется нам наглядным примером отщепенца, изгнанного отовсюду; но..
Герман Мелвилл (Herman Melville)
«Энкантадас или очарованные острова»
Действительно, многие замечали, что перед пулями Блю почему-то тушуется. Томлин, с другой стороны, возвращается в окопы, как только может стоять на ногах...
Кэри Джойс (Cary Joyce)
«Овца»
Кожухи над колесами пышно расписаны, и золотые лучи расходятся над названием парохода. Все три палубы окружены белыми чистыми поручнями; гордо в..
Марк Твен (Mark Twain)
«Старые времена на Миссисипи»
Смотрите также:
Григорий Михайлович Козинцев. Наш современник Вильям Шекспир
А.Финкель. 66-й сонет в русских переводах
В.Левик. Нужны ли новые переводы Шекспира
Иоганн Вольфганг Гете. Ко дню Шекспира
Идейно-художественное своеобразие и специфика конфликта в трагедии У.Шекспира Макбет
Истоки зла в мире и человеке в восприятии Шекспира по произведениям Макбет, Король Лир, Гамлет
Жизнь и творчество Шекспира (In English)
Вы читаете «Разные стихотворения в переводе С.Я.Маршака», страница 1 (прочитано 0%)
«W. Shakespeare. Sonnets», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из сонетов (пер.А.Ситницкий)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поэмы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
КОНЬ
Из поэмы "Венера и Адонис"
Прислушайся, - из ближнего леска
Испанская кобыла молодая,
Почуяв жеребца издалека,
Его зовет, тревожно ожидая.
И, с привязи сорвавшись, наконец,
К ней скачет, шею выгнув, жеребец.
Он величаво мчится, он летит,
Как в приступе безудержного гнева,
И гулко под ударами копыт
Гудит земли разбуженное чрево.
Грызет железо он своих удил,
Тем овладев, чему подвластен был.
Он поднял уши. Нисходя к хребту,
Вздымается дорожка гривы черной,
Ноздрями воздух пьет он на лету.
Пар из ноздрей выходит, как из горна.
Недаром око темное коня
Сверкает ярким отблеском огня.
То рысью он идет, шаги считая,
Спокойно горд и скромно величав,
То скоком скачет, над землей взлетая,
Плывет, по ветру тело распластав,
Чтоб гневной красотой своей и силой
Похвастаться перед подругой милой.
Ему и дела нет до ездока,
Кричащего вослед: "Постой! Куда ты?"
Забыл он шпоры, жгущие бока,
Забыл о сбруе, яркой и богатой,
Он слышит только собственную кровь,
Он видит пред собой свою любовь.
Как если бы, искусству дав свободу,
Писал коня художник на холсте,
Стремясь живую превзойти природу
И в живости самой, и в красоте, -
Так этот конь превосходил любого
Осанкой, статью, красотой суровой.
Крутая холка, ясный, полный глаз,
Сухие ноги, круглые копыта,
Густые щетки, кожа, как атлас,
А ноздри ветру широко открыты.
Грудь широка, а голова мала, -
Таким его природа создала.
Ничто косого не избегнет взора,
Касанье перышка его вспугнет.
Приказывая ветру быть опорой,
Пускается он в бег или в полет.
Сквозь волосы хвоста его и гривы
Поет и свищет ветер шаловливый.
Он выражает радость в звонком ржанье,
Отзывный голос подает она.
Тем временем:
..... Но вы начинаете грезить наяву, мисс Марта!
Теперь, заходя в булочную, покупатель задерживался у прилавка
минуту-другую, чтобы поболтать с хозяйкой. Ее приветливость, видимо,
радовала его.
Он продолжал покупать черствый хлеб. Ничего, кроме черствого хлеба, ни
пирожных, ни пирожков, ни ее восхитительного песочного печенья.
Мисс Марте казалось, что он похудел за последнее время, стал какой-то
грустный. Ей так хотелось добавить чего-нибудь вкусного к его скудным
покупкам, но всякий раз мужество покидало ее. Она не осмеливалась нанести
ему обиду. Ведь эти художники такие гордые.
Мисс Марта стала появляться за прилавком в шелковой блузке - белой,
синим горошком. В комнате позади булочной она состряпала некую таинственную
смесь из айвовых семечек и буры. Многие употребляют это средство для
придания белизны коже.
В один прекрасный день покупатель зашел в булочную, положил на
прилавок, как обычно, монету, в пять центов и спросил свои всегдашние
черствые хлебцы. Мисс Марта только протянула руку к полке, как вдруг на
улице раздался рев сирены, грохот колес, и мимо булочной пронеслась пожарная
машина.
Покупатель бросился к двери, как сделал бы каждый на его месте. Мисс
Марта, осененная блестящей мыслью, воспользовалась этим.
На нижней полке под прилавком лежал фунт сливочного масла, которое
молочник принес ей минут десять назад. Мисс Марта надрезала ножом черствые
хлебцы, вложила в каждый по солидному куску масла и крепко прижала верхние
половинки к нижним.
Когда покупатель вернулся от двери, она уже завертывала хлебцы в
бумагу.
После коротенькой, но Особенно приятной беседы он ушел, и мисс Марта
молча улыбнулась, хотя сердце у нее билось неспокойно.
Может быть, она слишком много себе позволила? А что, если он обидится?
Нет, вряд ли! Съедобные вещи не цветы - у них нет своего языка. Сливочное
масло вовсе не обозначает нескромности со стороны женщины...
О.Генри (О. Henry)
«рассказы из сборника «Всего понемножку»»