Threnos

Beaute, Truth and Raritie,
Grace in all Simplicitie,
Here enclosde, in cinders lie.

Death is now the Phoenix nest,
And the Turtles loyall brest,
To eternitie doth rest.

Leauing no postentie,
Twas not their infirmitie,
It was married Chastitie.

Truth may feeme, but can not bee.
Beautie bragge, but is not fhe,
Truth and Beautie buried be.

To this urne let thofe repair,
That are either true or faire,
For thefe dead Birds, figh a prayer.
_William Shake-Speare_.


Реквием

Здесь Истина, Краса и Утонченность,
И Скромности святая отреченность,
Сокрыта в прахе тайны обреченность.

И Феникса гнездо теперь порожне,
Забылся Голубь вечным сном тревожно,
Любимым в вечности вдвоем остаться должно.

Потомков не оставили они,
И это не от немощи любви, -
Но целомудрие священное двоих.

Есть верность, но ее не может быть,
Красой хвалиться, - ей ли вечной слыть,
И Верность, и Краса, - так мало могут жить.

У этой урны реквием споем
О чести, верности невиданной вздохнем,
О Птицах, возлежащих здесь вдвоем.
_Уильям, Потрясающий Копьем_.

Страницы: (1) : 1

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Об этом я пожалел, конечно, но удивило меня
основание такой неприязни. "Вы знаете, - сказала она, - все это так
болезненно".
Приговор заставил меня провести час в тревожных размышлениях. Наконец я
пришел к тому заключению, что эта дама ни в коем случае не была
итальянкой, хотя я допускаю, что тема до известной степени чужда нормально
восприимчивым женщинам. Я сомневаюсь даже в том, была ли она жительницей
континента. Во всяком случае, ни один человек, в чьих жилах течет
романская кровь, не усмотрел бы ничего болезненного в той остроте, с какой
человек реагирует на потерю чести. Подобная реакция либо ошибочна, либо
правильна; быть может, ее осудят как искусственную, - и, возможно, мой
Джим - тип, встречающийся нечасто. Но я могу заверить своих читателей, что
он не является плодом холодного извращенного мышления. И он - не дитя
Северных Туманов. Солнечным утром, в повседневной обстановке одного из
рейдов на Восток видел я, как он прошел мимо - умоляющий, выразительный, в
тени облака, безмолвный. Таким он и должен быть. И мне подобало со всем
сочувствием, на какое я был способен, найти нужные слова, чтобы о нем
рассказать. Он был _одним из нас_.
Джозеф Конрад, июнь 1917.




1



Ростом он был шесть футов, - пожалуй, на один-два дюйма меньше,
сложения крепкого, и он шел прямо на вас, слегка сгорбившись, опустив
голову и пристально глядя исподлобья, что наводило на мысль о быке,
бросающемся в атаку. Голос у него был низкий, громкий, а держался он так,
словно упрямо настаивал на признании своих прав, хотя ничего враждебного в
этом не было; казалось, это требование признания вызвано необходимостью и,
видимо, относится в равной мере и к нему самому, и ко всем остальным. Он
всегда был одет безукоризненно, с ног до головы - в белом, и пользовался
большой популярностью в различных восточных портах, где зарабатывал себе
на жизнь, служа морским клерком у судовых поставщиков...

Джозеф Конрад (Joseph Conrad)
«Лорд Джим»

Биография

Произведения

Музей

Статьи

Сочинения

Галерея

Цитаты

Краткие содержания

Ваши заявки