I


Потомства от существ прекрасных все хотят,
Чтоб в мире красота цвела - не умирала:
Пусть зрелая краса от времени увяла -
Ее ростки о ней нам память сохранят.

Но ты, чей гордый взор никто не привлекает,
А светлый пламень сам свой пыл в себе питает,
Там голод сея, где избыток должен быть -
Ты сам свой злейший враг, готовый все сгубить.

Ты, лучший из людей, природы украшенье,
И вестник молодой пленительной весны,
Замкнувшись, сам в себе хоронишь счастья сны
И сеешь вкруг себя одно опустошенье.

Ты пожалей хоть мир - упасть ему не дай
И, как земля, даров его не пожирай.

Перевод Н. Гербеля



I


Мы урожая ждем от лучших лоз,
Чтоб красота жила, не увядая.
Пусть вянут лепестки созревших роз,
Хранит их память роза молодая.

А ты, в свою влюбленный красоту,
Все лучшие ей отдавая соки,
Обилье превращаешь в нищету, -
Свой злейший враг, бездушный и жестокий.

Ты - украшенье нынешнего дня,
Недолговременной весны глашатай, -
Грядущее в зачатке хороня,
Соединяешь скаредность с растратой.

Жалея мир, земле не предавай
Грядущих лет прекрасный урожай!

Перевод С. Маршака



I


От всех творений мы потомства ждем,
Чтоб роза красоты не увядала,
Чтобы, налившись зрелостью, потом
В наследниках себя бы продолжала.

Но ты привязан к собственным глазам,
Собой самим свое питаешь пламя,
И там, где тук, ты голод сделал сам,
Вредя себе своими же делами.

Теперь еще и свеж ты и красив,
Весны веселой вестник безмятежный.
Но сам себя в себе похоронив,
От скупости беднеешь, скряга нежный.

Жалея мир, грабителем не стань
И должную ему отдай ты дань.

Перевод А.

Страницы: (132) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... А поскольку он, помимо прочего, стал еще и посмешищем для всей
деревни, -- его беспокоил, впрочем, не сам факт насмешек, а внимание людей,
-- то это вынудило его первый раз в своей жизни принять самостоятельное
решение: он пошел в банк "Креди Агриколь", снял свои сбережения, уложил
чемодан и отправился в Париж.
Там ему дважды крупно повезло. Он нашел работу охранника в одном банке
на Рю де Севр и ему удалось найти жилище, так называемую "комнату для
прислуги" на шестом этаже одного из домов на Рю де ля Планш. К комнате можно
было пройти через внутренний двор, узкую лестницу хозяйственного входа и
неширокий, слабо освещенный одним окном коридор. Пара дюжин комнат с серыми
пронумерованными дверями выходила в этот коридор, в самом конце коридора
была дверь с номером 24, это и была комната Джонатана. Три метра сорок в
длину, два метра двадцать в ширину и два метра пятьдесят в высоту, комната
располагала кроватью, столом, стулом, лампочкой и крючком для одежды, этим
комфорт и ограничивался. Лишь в шестидесятых электропроводка была усилена
таким образом, что можно было подключать электроплитку и электрокамин, была
проведена вода и комнату оснастили отдельным умывальником и бойлером. А до
того все жильцы чердачного этажа, если они не пользовались запрещенными
спиртовками, ели всухомятку, спали в холодных комнатах, стирали свои носки,
мыли пару своих тарелок и себя самих холодной водой в единственной раковине
в коридоре, как раз рядом с дверью в общий туалет. Но Джонатану все это не
мешало. Он искал не удобств, он стремился к надежному убежищу, которое бы
принадлежало ему и только ему, которое защитило бы его от неприятных
неожиданностей жизни и из которого его уже никто и никогда не смог бы
прогнать. И, войдя в первый раз в комнату под номером 24, он сразу же понял:
это то, к чему он, собственно говоря, всегда стремился, и здесь ему суждено
остаться...

Патрик Зюскинд (Patrik Suskind)
«Голубь»

Биография

Произведения

Музей

Статьи

Сочинения

Галерея

Цитаты

Краткие содержания

Ваши заявки