 |
|
Уильям Шекспир (William Shakespeare) - Произведения - Венецианский купец (пер.Щепкина-Куперник)
Приходилось жить -- и ты жил, по привычке, которая превратилась в инстинкт, -- с сознанием того, что каждое твое слово подслушивают и каждое твое движение, пока не погас свет, наблюдают...
Джордж Оруэлл (George Orwell)
«1984»
И всегда у меня для них есть комната. И они идут только ко мне. - Спасибо, я учту, миссис Миэр, ключ я оставил в двери. - Свет выключили? - Конечно...
Джон Стейнбек (John Steinbeck)
«И проиграли бой»
роскошный кавалерийский мундир, даже в самые сильные холода спал на снегу под повозкой, чтобы не тревожить свою русскую борзую, находившуюся внутри с целым выводком щенков, в раз..
Милорад Павич (Milorad Pavic)
«Последняя любовь в Константинополе»
Смотрите также:
Самуил Яковлевич Маршак. О Шекспире
Осия Сорока. Загадки Шекспира (Вечера с Евсеем Луничем)
Иоганн Вольфганг Гете. Ко дню Шекспира
Григорий Михайлович Козинцев. Наш современник Вильям Шекспир
Истоки зла в мире и человеке в восприятии Шекспира по произведениям Макбет, Король Лир, Гамлет
Идейно-художественное своеобразие и специфика конфликта в трагедии У.Шекспира Макбет
Жизнь и творчество Шекспира (In English)
«Венецианский купец (пер.Щепкина-Куперник)» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 81) Смотрите также: краткое содержание Также вы можете получить: |
Тем временем:
...
Розы твоих кафе долговечней небесных красок
облаков нежнее.
НОЧЬ ПЕРЕД ПОГРЕБЕНЬЕМ У НАС НА ЮГЕ
Летисии Альварес де Толедо
36
По случаю смерти --
мы повторяем никчемное имя тайны
не постигая сути, --
где-то на Юге всю ночь стоит отворенный дом,
позабытый дом, которого мне не увидеть,
а он меня ждет всю ночь
со свечами, горящими в час, когда люди спят,
спавший с лица от недугов, сам на себя непохожий,
почти нереальный с виду.
На бденье у гроба, давящее бременем смерти,
я направляюсь проулком, незамутненным, как память,
неисчерпаемой ночью,
где из живых остались
разве что тени мужчин у погасшего кабачка
да чей-то свист, единственный в целом свете.
Медленно, узнавая свой долгожданный мир,
я нахожу квартал и дом и нехитрые двери,
где с надлежащей степенностью встретят гостя
одногодки моих стариков,
и наши судьбы сольются в этом углу,
выходящем во дворик --
дворик под единовластьем ночи, --
где мы говорим, заглушая явь, пустые слова,
а в зеркале -- наши печальные аргентинские лица,
и общий мате мерит за часом час.
Я думаю о паутине привычек,
рвущихся с каждой кончиной:
обиходе книг, одного -- изо всех -- ключа,
одного -- среди многих -- тела.
Знаю: любая, самая темная связь --
из высокого рода чудес,
и одно из них в том, что все мы -- на этой сходке,
бдении над неведомым -- нашим мертвым,
оберегая его в первую смертную ночь.
(Бденье стирает лица,
и глаза угасают, как Иисус в простенке.)
А он, наш неимоверный мертвый?
Он -- под цветами, отдельными от него,
с гостеприимством ушедшего оставляя
память на годы вперед,
душеспасительные проулки и время
свыкнуться с ними,
и холодок на повернутом к ветру лице,
и эту ночь свободы от самого тяжкого груза
надоедливой яви...