 |
|
Уильям Шекспир (William Shakespeare) - Произведения - Кориолан (Пер.О.Сороки)
В тот же день самым необъяснимым образом все узнали о том, что знаменитый Арсен Люпэн находится среди нас. Арсен Люпэн среди нас! Неуловимый взломщик, чьи подвиги долгими..
Морис Леблан (Maurice Leblanc)
«Арест Арсена Люпэна»
Хороший врун, какие нередко встречаются в буше, рассказывая вам небылицу, оказывает любезность, так как считает, что вы можете оценить его мастерство. Он не ждет, что вы е..
Алан Маршалл (Alan Marshall)
«Из сборника Австралия Алана Маршалла»
еред собой тростью, чтобы не наткнуться на мебель (он плохо видит в полумраке и хромает), я прошел мимо зеркала в гостиной и увидел себя с головы до ног - в зеленом, с белым крахм..
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Палая листва»
Смотрите также:
Осия Сорока. Загадки Шекспира (Вечера с Евсеем Луничем)
Иоганн Вольфганг Гете. Ко дню Шекспира
Р.Кушнерович. Непереведенный сонет Шекспира
Истоки зла в мире и человеке в восприятии Шекспира по произведениям Макбет, Король Лир, Гамлет
Идейно-художественное своеобразие и специфика конфликта в трагедии У.Шекспира Макбет
Жизнь и творчество Шекспира (In English)
«Кориолан (Пер.О.Сороки)» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 98) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Он был весьма предрасположен проводить с такими
надсмотрщиками ночи совсем без сна; он был готов шутить с ними, рассказывать
им истории из своей странствующей жизни, потом слушать их рассказы -- все
это для того, чтоб только поддерживать их в бодрствующем состоянии, чтобы,
не переставая, показывать им, что он не держит в клетке ничего съестного и
что голодает так, как не смог бы никто из них. Но самое большое счастье он
испытывал, когда наступало утро и им за его счет приносили обильный завтрак,
на который они набрасывались с аппетитом здоровых мужей после ночи усердного
бдения. Надо сказать, что и здесь были люди, хотевшие видеть в этом завтраке
акт неподобающего влияния на охрану, но это уже были решительные перегибы, и
когда их спрашивали, не желали ли бы они сами с целью проверки отдежурить
всю ночь безо всякого завтрака, они тут же испарялись, но подозрений своих
так и не оставляли.
Это, однако, было уже из той области недоверия, которую вообще
невозможно было отделить от процесса голодания. Ведь никто не был в
состоянии находиться рядом с голодавшим в качестве надсмотрщика дни и ночи
напролет, а, значит, никто не мог по собственному наблюдению знать,
действительно ли тот беспрерывно и образцово голодает или нет. Лишь сам
артист, практиковавший искусство голодания, мог это знать, равно как только
он один мог быть удовлетворенным своим голоданием зрителем. Но и он, в свою
очередь, тоже никогда не был удовлетворен, что, правда, имело под собой
совсем иную причину. Быть может, он отощал до такой степени (до такой, что
некоторые люди не приходили на его представления потому, что не выносили
одного только его вида) совсем не от голодания, а отощал так от чувства
недовольства самим собой. Ведь лишь он один знал, и даже посвященным это не
было известно, каким легким сам по себе был процесс голодания. Это было
самое легкое дело в мире. Артист, собственно, и не утаивал этого от людей,
но ему не верили, думали в лучшем случае, что он скромничает, а чаще всего
считали, что просто делает себе..