 |
|
Уильям Шекспир (William Shakespeare) - Произведения - Король Ричард III (пер.М.Донской)
аивались язвительного старикашки с длинным острым носом и еще более острым языком, ненавидели его неторопливые движения и стойкое упорство, с которым он удерживал за собой л..
Джон Пристли (John Priestley)
«Дядя Фил и телевизор»
Но был слишком опытен, чтобы совершить такую глупость. Впрочем, человек с апельсиновыми корками как раз закурил с..
Морис Леблан (Maurice Leblanc)
«Красный шарф»
РЕМ. Вы опять мешаете Адольфу выступать. КРУПП. Его речи пикантнее слушать не спереди или сбоку, а отсюда, с изнанки...
Юкио Мисима (Yukio Mishima)
«Мой друг Гитлер»
Смотрите также:
А.Финкель. 66-й сонет в русских переводах
Григорий Михайлович Козинцев. Наш современник Вильям Шекспир
В.Левик. Нужны ли новые переводы Шекспира
Иоганн Вольфганг Гете. Ко дню Шекспира
Жизнь и творчество Шекспира (In English)
Идейно-художественное своеобразие и специфика конфликта в трагедии У.Шекспира Макбет
Истоки зла в мире и человеке в восприятии Шекспира по произведениям Макбет, Король Лир, Гамлет
«Король Ричард III (пер.М.Донской)» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 104) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... В тот день, увидев Кролика, я понял, что
Нью-Йорк - это как раз такая жизнь. Неделей раньше монсеньер Фэй водил
меня обедать в "Лафайет", где мы любовались блистательной выставкой
закусок, запивая их кларетом; мы выглядели не менее достойно, чем Кролик
со своей тростью, уверенно вышагивающий по тротуару, да только "Лафайет"
был всего лишь ресторан, и, выйдя из него, надо было садиться в машину,
переезжать мост и катить к себе в провинцию. Был Нью-Йорк, куда студенты
наезжали поразвлечься, все эти его ресторанчики - "Бастаноби", "Шенли", "У
Джека", - и мне он внушал ужас, хотя, что скрывать, я и сам в пьяном
тумане не раз скитался по нему, но всегда при этом чувствовал, что предаю
свои же стойкие идеальные представления. Сам не знаю, зачем я это делал,
но, наверно, не из распущенности - просто какой-то зуд не давал мне покоя.
От тех дней не сохранилось, пожалуй что, ни одного приятного воспоминания;
не зря Эрнест Хемингуэй заметил как-то, что кабаре нужны лишь для того,
чтобы одиноким мужчинам было где сводить знакомство с нестрогими
женщинами, в остальном же это попусту растраченное время да скверный,
прокуренный воздух.
Но в тот вечер, когда мы сидели с Кроликом у него дома, жизнь дышала
покоем и теплом, и было все, что я в Принстоне научился любить, - только
здесь все было еще тоньше и прекраснее. Тихо звучал гобой, к мелодии
примешивались звуки с улицы, доносившиеся приглушенно, потому что стены
были сплошь заставлены книжными полками, и мешал только хруст бумаги - это
один из соседей Кролика вскрывал конверты с приглашениями. Третий символ
Нью-Йорка открылся мне, и я начал прикидывать, во сколько обойдется такая
квартира и с кем из знакомых можно бы снять ее сообща.
Мечты, мечты! Следующие два года я был волен выбирать себе образ жизни
не больше, чем заключенный - фасон своей тюремной куртки. Когда в 1919
году я снова оказался в Нью-Йорке, обстоятельства так меня оплели, что о
радостях тихого подвижничества где-нибудь поблизости от Вашингтон-сквер и
думать было нечего. Я работал в рекламном бюро и выкручивался как мог,
чтобы оплатить тесную квартирку на двоих в Бронксе...
Фрэнсис Фицджеральд (Francis Fitzgerald)
«Мой невозвратный город»