перевод Н.Мелковой

Действующие лица

Тимон, знатный афинянин.

Луций
Лукулл } вельможи-льстецы.
Семпроний

Вентидий, один из ложных друзей Тимона.
Алкивиад, афинский военачальник.
Апемант, язвительный философ.
Флавий, домоправитель Тимона.
Поэт.
Живописец.
Ювелир.
Купец.
Старый афинянин.

Фламиний
Луцилий } слуги Тимона.
Сервилий

Кафис
Филот
Тит } слуги кредиторов Тимона.
Гортензий
и другие

Паж.
Шут.
Три чужестранца.

Фрина
} любовницы Алкивиада.
Тимандра

Купидон и амазонки, маски.

Вельможи, сенаторы, воины, военачальники, разбойники, слуги.

Место действия - Афины и окрестные леса.


AKT I



СЦЕНА 1

Афины. Зал в доме Тимона.

Входят в разные двери поэт, живописец, ювелир, купец и другие.

Поэт

Привет мой вам!

Живописец

Я рад, что вы здоровы.

Поэт

Давно не видел вас. Ну, как наш мир?

Живописец

Растет, но и ветшает он.

Поэт
Старо!

А нет ли поновей чего-нибудь -
Такого, что стоустая молва
Не повторяла б вновь и вновь? Смотрите,
Как магия богатства всемогуща!
Оно любую душу в плен берет
И заставляет всех служить себе.
Знаком мне тот купец.

Живописец

А мне знаком
И тот, что вместе с ним, - он ювелир.

Купец

Тимон - достойнейший вельможа.

Ювелир

Верно!
Купец

Милейший человек; неистощимой
Он дышит добротой. Такие люди -
Большая редкость.

Ювелир

Я принес брильянт.

Купец

А ну-ка, покажите. Для Тимона?

Ювелир

Да, коль в цене сойдемся... Впрочем, в этом...

Страницы: (85) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... считалось особой рекомендацией.
Четыре года назад это заставило супругов Терлес уступить честолюбивому
напору их мальчика и добиться его приема в училище.
Решение это стоило позднее обильных слез. Ведь с той минуты, когда за
ним безвозвратно закрылись ворота училища, маленький Терлес страдал от
страшной, страстной тоски по дому. Ни уроки, ни игры на больших, пышных
лужайках парка, ни другие развлечения, которые предоставлял интернат своим
воспитанникам, не способны были занять его. Он видел все только как бы
сквозь пелену, и даже среди дня ему часто бывало трудно подавить в себе
упорное всхлипывание; а по вечерам он всегда засыпал в слезах.
Он писал письма домой, почти ежедневно, и жил только в этих письмах;
все прочее, что он делал, казалось ему лишь призрачным, пустым
времяпрепровождением, безразличными вехами, как цифры на циферблате. А когда
он писал, он чувствовал в себе нечто особое, исключительное; как остров,
полный чудесного солнца и красок, поднималось в нем что-то из того моря
серых впечатлений, которое холодно и равнодушно теснило его со всех сторон
изо дня в день. И когда он среди дня, за играми или во время уроков, думал о
том, что вечером будет писать свое письмо, у него было такое чувство, будто
он носит на невидимой цепочке потайной золотой ключик, которым он, когда
этого никто не увидит, откроет калитку чудесного сада.
Примечательно, что в этой внезапной, изнуряющей привязанности к
родителям было что-то новое и поразительное для него самого. Он прежде не
подозревал о ней, он отправился в училище с радостью и добровольно, он даже
засмеялся, когда его мать при первом прощании не удержалась от слез, и лишь
после того как он пробыл несколько дней один и чувствовал себя относительно
хорошо, это прорвалось в нем вдруг и стихийно.
Он принял это за тоску по дому, за тягу к родителям...

Роберт Музиль (Robert Musil)
«Душевные смуты воспитанника Терлеса»

Биография

Произведения

Музей

Статьи

Сочинения

Галерея

Цитаты

Краткие содержания

Ваши заявки